Bulat Okujava, Farewell To Christmas Tree
ПРОЩАНИЕ С НОВОГОДНЕЙ ЁЛКОЙ Булат Окуджава Синяя крона, малиновый ствол, Звяканье шишек зелёных. Где-то по комнатам ветер прошёл: Там поздравляли влюблённых. Где-то он старые струны задел — Тянется их перекличка… Вот и январь накатил, налетел, Бешеный, как электричка. Мы в пух и прах наряжали тебя, Мы тебе верно служили. Громко в картонные трубы трубя, Словно на подвиг спешили. Даже поверилось где-то на миг, Знать, в простодушьи сердечном: Женщины той очарованный лик Слит с твоим празднеством вечным. В миг расставания, в час платежа, В день увяданья недели Чем это стала ты нехороша? Что они все, одурели?! И утончённые как соловьи, Гордые, как гренадеры, Что же надёжные руки свои Прячут твои кавалеры? Нет бы собраться им, время унять. Нет бы им всем расстараться... Но начинают колёса стучать: Как тяжело расставаться! Но начинается вновь суета. Время по-своему судит. И в суете тебя сняли с креста, И воскресенья не будет. Ель, моя Ель — уходящий Олень, Зря ты, наверно, старалась: Женщины той осторожная тень В хвое твоей затерялась. Ель, моя Ель, словно Спас на Крови, Твой силуэт удалённый. Будто бы свет удивлённой любви, Вспыхнувшей, неутолённой... 1966 г.
ПРОЩАНИЕ С НОВОГОДНЕЙ ЁЛКОЙ Булат Окуджава Синяя крона, малиновый ствол, Звяканье шишек зелёных. Где-то по комнатам ветер прошёл: Там поздравляли влюблённых. Где-то он старые струны задел — Тянется их перекличка… Вот и январь накатил, налетел, Бешеный, как электричка. Мы в пух и прах наряжали тебя, Мы тебе верно служили. Громко в картонные трубы трубя, Словно на подвиг спешили. Даже поверилось где-то на миг, Знать, в простодушьи сердечном: Женщины той очарованный лик Слит с твоим празднеством вечным. В миг расставания, в час платежа, В день увяданья недели Чем это стала ты нехороша? Что они все, одурели?! И утончённые как соловьи, Гордые, как гренадеры, Что же надёжные руки свои Прячут твои кавалеры? Нет бы собраться им, время унять. Нет бы им всем расстараться... Но начинают колёса стучать: Как тяжело расставаться! Но начинается вновь суета. Время по-своему судит. И в суете тебя сняли с креста, И воскресенья не будет. Ель, моя Ель — уходящий Олень, Зря ты, наверно, старалась: Женщины той осторожная тень В хвое твоей затерялась. Ель, моя Ель, словно Спас на Крови, Твой силуэт удалённый. Будто бы свет удивлённой любви, Вспыхнувшей, неутолённой... 1966 г.
