М. Д. Д - Нелюдь из Азова. .mp4
Нелюдь из Азова. Джаббар Мехдиев. Мариуполь в огне, в разрывах и дыме, Серый бетон и расколотый гранит. Заур смотрел, как в едином порыве Сердце от боли и ярости кричит. На площади мёртвой, у дома пустого, Мать прижимала дочку к груди. Но выстрел снайпера, злого, слепого, Прошил тишину. Не жди. Нелюдь из «Азова» выстрелил в спину, А следом — ребёнку, в глаза… И в этот момент мы поняли — против нас Не люди, а просто гроза. И дрогнул Кавказ, и взревел, как лавина, Сжимая в руках автомат. Заплакала мать в далёком Грозном, Заплакал погибший солдат. Без подготовки, без страха и тени, Ворвались в тот дом, в тот проклятый ад. Пусть наши ребята падали на колени, Но не было шага назад. За девочку ту, что не станет невестой, За слёзы её молодой матери. Мы шли на зачистку — честно и дерзко, Стереть эту нечисть с лица земли. Нелюдь из «Азова» выстрелил в спину, А следом — ребёнку, в глаза… И в этот момент мы поняли — против нас Не люди, а просто гроза. И дрогнул Кавказ, и взревел, как лавина, Сжимая в руках автомат. Заплакала мать в далёком Грозном, Заплакал погибший солдат. Подвалы открылись. И слёзы другие — От счастья, что кончился плен. Нас обнимали люди простые, Поднявшись с дрожащих колен. Шептали: «Спасибо, сынки, за спасенье! Спасибо родителям вашим!» И это для нас было благословеньем, И не было подвига краше. Ведь нелюдь из «Азова» выстрелил в спину, А следом — ребёнку, в глаза… Но помни, Россия, мы верим, мы видим — Над Донбассом утихнет гроза. И встанет Кавказ, и обнимет Донбасс, Сжимая в руках автомат. И скажет вам мать в далёком Грозном: «Я вырастила вам сына, как брат!» Звуки боя стихают, но память не спит, Город изранен, но дышит едва. Над каждым обломком истории мрачной Тянется к небу немая молва. О тех, кто сражался, не зная пощады, О тех, кто пришёл на донбасскую землю, Чтобы сломить хребет укро-гаду, Нацистской идее безропотно внемля. Спускаются в тёмные, сырые подвалы, Где прятались старики и дети. Их лица — как скорбные фрески, усталы, Они — худшего плена свидетели. Бойцы с бородами, с глазами орлиными, Протягивают им хлеб и воду. "Не бойтесь, родные. Мы с вами. Мы с ними, Кто бьётся за правду, за нашу свободу." Старушка седая крестит солдата, Мальчишка глядит, затаив изумленье. "Вы правда за нами? Ребята, ребята..." В глазах его — страх и благословенье. Он видел другое: как те, с шевронами, Где молнии, волчьи крюки и руны, Сгоняли людей, прикрываясь их стонами, Стругая из жизней кровавые струны. Они говорили на чистом, на русском, Смеялись и били прикладом в лицо. И мир становился безжалостно узким, Замкнувшись в подвальное это кольцо. Они называли себя "патриоты", Защитники нации, света и воли. А после — стреляли из миномёта Туда, где от страха кричали от боли. И вот вам ответ, кто ещё сомневался, Кто слушает лживые речи с экрана. Зачем в Мариуполь Кавказ врывался, Зачем он врачует глубокие раны. Там зло поселилось, циничное, злое, Взращённое ненавистью заграничной. И русскому миру не будет покоя, Пока этот яд не сожжён будет лично. Герои из Грозного, Дагестана, Ингуши, кабардинцы, чеченцы, аварцы — Встают за Россию единым станом, Как предки их, воины и повстанцы. Их деды сражались с фашистской чумою, Теперь они бьют её новое племя. И над опалённой войною землёю Восходит иное, свободное время. Время, где не стреляют в ребёнка и маму, Где свастика — лишь на страницах архива. За это и бьются они так упрямо, За правду, за веру, за честь. За Россию.
Нелюдь из Азова. Джаббар Мехдиев. Мариуполь в огне, в разрывах и дыме, Серый бетон и расколотый гранит. Заур смотрел, как в едином порыве Сердце от боли и ярости кричит. На площади мёртвой, у дома пустого, Мать прижимала дочку к груди. Но выстрел снайпера, злого, слепого, Прошил тишину. Не жди. Нелюдь из «Азова» выстрелил в спину, А следом — ребёнку, в глаза… И в этот момент мы поняли — против нас Не люди, а просто гроза. И дрогнул Кавказ, и взревел, как лавина, Сжимая в руках автомат. Заплакала мать в далёком Грозном, Заплакал погибший солдат. Без подготовки, без страха и тени, Ворвались в тот дом, в тот проклятый ад. Пусть наши ребята падали на колени, Но не было шага назад. За девочку ту, что не станет невестой, За слёзы её молодой матери. Мы шли на зачистку — честно и дерзко, Стереть эту нечисть с лица земли. Нелюдь из «Азова» выстрелил в спину, А следом — ребёнку, в глаза… И в этот момент мы поняли — против нас Не люди, а просто гроза. И дрогнул Кавказ, и взревел, как лавина, Сжимая в руках автомат. Заплакала мать в далёком Грозном, Заплакал погибший солдат. Подвалы открылись. И слёзы другие — От счастья, что кончился плен. Нас обнимали люди простые, Поднявшись с дрожащих колен. Шептали: «Спасибо, сынки, за спасенье! Спасибо родителям вашим!» И это для нас было благословеньем, И не было подвига краше. Ведь нелюдь из «Азова» выстрелил в спину, А следом — ребёнку, в глаза… Но помни, Россия, мы верим, мы видим — Над Донбассом утихнет гроза. И встанет Кавказ, и обнимет Донбасс, Сжимая в руках автомат. И скажет вам мать в далёком Грозном: «Я вырастила вам сына, как брат!» Звуки боя стихают, но память не спит, Город изранен, но дышит едва. Над каждым обломком истории мрачной Тянется к небу немая молва. О тех, кто сражался, не зная пощады, О тех, кто пришёл на донбасскую землю, Чтобы сломить хребет укро-гаду, Нацистской идее безропотно внемля. Спускаются в тёмные, сырые подвалы, Где прятались старики и дети. Их лица — как скорбные фрески, усталы, Они — худшего плена свидетели. Бойцы с бородами, с глазами орлиными, Протягивают им хлеб и воду. "Не бойтесь, родные. Мы с вами. Мы с ними, Кто бьётся за правду, за нашу свободу." Старушка седая крестит солдата, Мальчишка глядит, затаив изумленье. "Вы правда за нами? Ребята, ребята..." В глазах его — страх и благословенье. Он видел другое: как те, с шевронами, Где молнии, волчьи крюки и руны, Сгоняли людей, прикрываясь их стонами, Стругая из жизней кровавые струны. Они говорили на чистом, на русском, Смеялись и били прикладом в лицо. И мир становился безжалостно узким, Замкнувшись в подвальное это кольцо. Они называли себя "патриоты", Защитники нации, света и воли. А после — стреляли из миномёта Туда, где от страха кричали от боли. И вот вам ответ, кто ещё сомневался, Кто слушает лживые речи с экрана. Зачем в Мариуполь Кавказ врывался, Зачем он врачует глубокие раны. Там зло поселилось, циничное, злое, Взращённое ненавистью заграничной. И русскому миру не будет покоя, Пока этот яд не сожжён будет лично. Герои из Грозного, Дагестана, Ингуши, кабардинцы, чеченцы, аварцы — Встают за Россию единым станом, Как предки их, воины и повстанцы. Их деды сражались с фашистской чумою, Теперь они бьют её новое племя. И над опалённой войною землёю Восходит иное, свободное время. Время, где не стреляют в ребёнка и маму, Где свастика — лишь на страницах архива. За это и бьются они так упрямо, За правду, за веру, за честь. За Россию.